В современной России патологическое состояние здоровья населения — вещь, казалось бы, аномальная — превратилось в норму.
Сегодня Россия на подъеме; подъем ожидает ее и в ближайшие десятилетия — именно это мы слышим от разного рода аналитиков, представителей западных разведок, кандидатов в президенты, а также, понятно, от самих российских чиновников. Прекрасный пример непоколебимой уверенности Кремля в том, что будущее России будет именно таким, мы наблюдали в прошлом году, когда Москва заявила, что к 2020 году планирует стать пятой страной мира по объему экономики — вместе с Китаем, Индией, Японией и Соединенными Штатами. Сегодня, несмотря на глобальный экономический кризис, российские чиновники до сих пор предсказывают продолжение быстрого экономического роста; премьер-министр Владимир Путин говорит даже о том, что и в наступающем году российская экономика вырастет на 5,5 процента — большая цифра.
Понятно, что любому иностранцу, замирающему при виде демонстрации российской военной мощи в Грузии или ослепленному блеском нефтяных богатств российского государства и его миллиардеров, мысль о том, что Россию не остановить, кажется не просто правдоподобной, а и единственно верной. Но для того, кто обратит внимание на демографические тенденции, такая постановка вопроса попросту абсурдна.
Сегодня Россия переживает настоящую демографическую катастрофу, и какой-то очевидной стратегии выхода из нее нынешние правители страны не предлагают. Хотя в последние десять лет доходы России были огромны — и соответственно им распухали амбиции Кремля, — изначальный источник богатства и мощи нации, то есть ее человеческая основа, в России все слабеет и слабеет.
Несмотря на то, что после падения коммунизма в страну постоянно въезжало больше людей, чем выезжало, сегодня в Российской Федерации живет на семь миллионов меньше людей, чем в начале 1992 года. В постсоветскую эру в России на каждых двух родившихся приходится трое умерших. И в первой половине 2008 года, несмотря на начатую Кремлем два года назад программу ‘премия за ребенка’ и небольшому увеличению рождаемости, количество умерших все равно превысило количество родившихся на 250 тысяч человек.
Катастрофическая ситуация складывается в России и со здравоохранением: оно сегодня значительно хуже, чем во времена не только Михаила Горбачева, но даже Леонида Брежнева. В 2006 году общая средняя продолжительность жизни в России, не дотягивавшая и до 67 лет, была ниже, чем почти полвека назад, в конце 50-х годов. Для образованного и урбанизированного общества, да еще в мирное время, столь монументальный провал системы здравоохранения — просто потрясающая историческая аномалия. Общая средняя продолжительность жизни в России сегодня — как в Индии, а средняя продолжительность жизни мужчин — чуть больше 60 лет, и это меньше, чем у пакистанцев.
Особенно жестоко ‘бросок назад’ обходится с работающим населением. По сравнению с 1965 годом в 2005 году уровень смертности среди мужчин в возрасте от 15 до 64 лет (то есть количество умирающих на тысячу живущих) подскочил более чем на 50 процентов. Что же касается женщин, то здесь цифра шокирует еще больше: за те же годы рост составил более 30 процентов. В Европе (да и во всех остальных более-менее современных странах) экономически активное население все это время становилось еще здоровее и еще активнее. Если взглянуть на отчеты независимой службы Human Mortality Database (‘База данных по человеческой смертности’), то мы увидим, что у нидерландского мужчины риск умереть становится таким же, как у 30-летнего российского, лишь к 60 годам.
Уже сами по себе эти ужасающие тенденции не предвещают России ничего хорошего ни в плане общего состояния экономики, ни в плане ее производительности: ожидать от общества, где смертность, как в Индии, такого же уровня жизни или темпа экономического роста, как в Ирландии, совершенно нереально. Однако вполне возможно, что реальное значение этих тенденций еще хуже, чем может показаться на первый взгляд. При нынешнем состоянии дел, шансы 20-летнего российского мужчины дожить до 65 лет — это официальный возраст выхода на пенсию, — составляют меньше половины. В Америке на дожитие до своего 65-го дня рождения могут рассчитывать пять мужчин из шести; в Японии и большинстве стран Западной Европы эта вероятность еще выше.
При столь жутком бремени преждевременной смертности и при столь радикальном сокращении срока экономической активности человека поневоле задумаешься, стоит ли вкладываться в высшее и дополнительное образование и вообще в приобретение дополнительных навыков и знаний. При этом, в современной мировой экономике инвестиции в ‘человеческий капитал’ стали одним из основных моторов устойчивого экономического роста и способов повышения материального благополучия нации.
Поскольку кризис здравоохранения в России выглядит столь разительной аномалией для промышленно развитого общества, всякому покажется, что Кремль легко может решить проблему обычными методами — повышением уровня жизни и проведением более разумной медицинской политики. Однако на самом деле все будет не так просто. За последнее десятилетие доходы на душу населения в России уже выросли на 80 процентов (благодаря в основном нефтяному буму), однако на уровень смертности это практически никак не повлияло. Главная проблема заключается в том, что в современной России патологическое состояние здоровья населения — вещь, казалось бы, аномальная — превратилось в норму.
Сегодня россиян убивают не инфекционные заболевания, которые можно вылечить таблеткой или уколом. Речь идет о заболеваниях незаразных и хронических. По данным Всемирной организации здравоохранения, в России смертность от заболеваний сердечно-сосудистой системы (в основном инфарктов и инсультов) примерно в четыре раза выше, чем в Европейском Союзе. Смертность же от ‘внешних причин’ (бытовое насилие, самоубийства, травмы) превышает показатель ЕС более чем в пять раз.
С такими эпидемиями быстро бороться невозможно, как бы эффективна ни была медицинская политика. Ведь, например, болезни сердца — это отражение всех обид, которые жертва за всю свою жизнь нанесла собственной сердечно-сосудистой системе. А невообразимо высокие цифры потерь от травматизма — следствие сложившихся в обществе привычек, включая долгий и смертельный роман этой страны с бутылкой водки.
Учитывая, какой ‘негативный импульс’ дают нынешние тенденции здоровья российского народа, в течение жизни следующего поколения прогресс если и будет, то незначительный. Для тех жителей России, кто сегодня достиг среднего возраста, великим достижением будет уже то, что их шансы пожить подольше будут не ниже, чем у их родителей. Причем даже если российские мужчины возьмут, так сказать, эту высоту, это будет значить, что их продолжительность жизни достигнет разве что 62 лет, что, по оценкам, даже меньше, чем в нищем Бангладеш.
Если сбудутся прогнозы, которые сегодня выдает Отдел народонаселения ООН (имеется в виду Отдел народонаселения Департамента ООН по экономическим и социальным вопросам — прим. перев.), то с нынешнего года до 2020-го численность населения России сократится еще на 10 миллионов человек. По этим же прогнозам, средняя продолжительность жизни в России в 2020-2025 годах будет еще больше отставать от среднемировых показателей: общая средняя продолжительность жизни в России будет на год меньше, чем средний показатель по ‘менее развитым’ странам мира, а продолжительность жизни мужчин — лет на пять меньше, чем в среднем по странам ‘третьего мира’.
Понятно, что демография не есть предопределенность. Но та картина, которую мы сегодня видим — это никак не портрет успешно и быстро развивающейся экономики. И уж тем более — это явно не лицо поднимающейся экономической сверхдержавы.
Николас Эберстадт — штатный исследователь Американского института предпринимательства (American Enterprise Institute), старший консультант в Национальном бюро исследования Азии (National Bureau of Asian Research)